22 июня — день начала войны  

История
         обретает голос

Накануне Дня Победы, 8 мая 2002 года, на углу Невского проспекта и Малой Садовой улицы состоялось открытие памятного знака «Ленинградский репродуктор». Проект необычного монумента был предложен студентом исторического факультета СПбГУ Кириллом Страховым.

Кирилл Страхов
Кирилл Страхов

Об идее рассказывает автор.

— Кирилл, как и когда родилась идея?

— Историей блокадного Ленинграда я занимаюсь довольно давно, ещё в Городском Дворце творчества юных писал документальные исследования; с работой о ленинградских школах военно-музыкантских воспитанников стал лауреатом Всероссийской олимпиады по краеведению в Москве.

С начала 2000 г. я готовил новое исследование — о фронтовых концертных бригадах. Был собран немалый архивный материал. И вот, перебирая пожелтевшие фотографии, запечатлевшие жизнь блокадного города, я натолкнулся на интересный снимок — в кадре почти два десятка людей напряженно слушают уличную радиотрансляцию. Подпись гласила: «22 июня 1941года, полдень»... Место съёмки узнать было несложно — в качестве фона — колоннада Публичной библиотеки и Гостиный двор, ещё украшенный массивным куполом. Радиорепродуктор, один из многих сотен, был установлен на доме № 3/54 по Малой Садовой улице (тогда — угол проспекта 25-го Октября и улицы Пролеткульта). Мимо этого места я проходил ежедневно — из гимназии на площади Искусств в Аничков дворец. И на следующий день решил внимательно осмотреть историческое место. Но обнаружил лишь два безликих репродуктора современной модели. Вокруг царила обычная суета, на репродукторы никто не обращал ни малейшего внимания.

Меня захватила идея, что тот самый блокадный репродуктор нужно во что бы то ни стало возродить. Это ведь не только новый памятник, новая краска, но и композиционный, идейный центр, не менее значительный, чем известная надпись «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Проект имел тогда особую ценность. Шёл март 2000 года, приближалось 55-летие Победы. Мне казалось, что возвращение репродуктора могло бы стать достойным подарком к юбилею.

— Почему именно репродуктор, в чем его значение для нашего города?

— Роль подобных репродукторов в истории города в полном смысле слова была выдающаяся. Это символ военной эпохи, вызывающий прямые ассоциации с тем временем. Нередко репродуктор становился единственным окошком в мир: радио приносило людям известия о трагедиях и успехах. День за днём радио поддерживало боевой дух ленинградцев, вселяло уверенность в Победе. Например, в годы войны в Ленинграде была замечательная традиция: фронтовые корреспонденты записывали и выпускали в эфир беседы с воинами-ленинградцами, и горожане, затаив дыхание, ожидали этих передач в надежде услышать голоса родных, близких людей. Стоит вспомнить, что через рупорные громкоговорители транслировались и сигналы опасности. 649 раз на городских улицах раздавалась сирена воздушной тревоги, 3091 раз звучали предупреждения об артобстрелах, а в перерывах между ними отсчитывал мгновения блокадный метроном.

В 2002 г. репродуктор повесили на то же место, которое он занимал в 1941 году.
В 2002 г. репродуктор повесили на то же место, которое он занимал в 1941 году.

— Это, конечно, интересно, но что мог сделать для воплощения подобной идеи обычный петербургский десятиклассник ?

— Откровенно говоря, я не знал, с чего начать. Во-первых, решил, что идеей надо поделиться. Знаете, как это бывает? Идея буквально подчиняет себе все чувства и мысли, до тех пор пока не найдет выхода. Для того чтобы избавиться от тяжкого груза, написал письма главному художнику города (есть и такая должность), директору Петербургского радио и главе Центрального района. Послания получились пространные, но вполне обоснованные. В общем, написал и забыл на время.

— И что, дело сдвинулось с мертвой точки?

— Тогда я был уверен, что письмо — максимум моих возможностей, и если идея понравится, воплощение последует само собой. Всё оказалось не так просто, хотя первые отклики обнадёживали. В одном из журналов вышло интервью главного художника Петербурга Ивана Григорьевича Уралова. Он горячо поддержал проект и порадовался, что предложил его именно школьник. А спустя некоторое время подоспели и ответы на мои письма. Писали примерно так: «проект очень интересный, но будет логично, если Вы, как автор, составите чертежи, найдете документы, определите источники финансирования…» — в общем, займетесь проектом сами. Утверждение, что дело идет хорошо, только если делаешь его сам, на мой взгляд, вполне справедливо. Но такого развития событий я всё-таки не ожидал.

— Большинство людей, попавших в такую ситуацию, бросили бы это дело...

— Многие мои ровесники мечтают о самостоятельности, но говорят, что у молодого человека нет возможностей предлагать и реализовывать серьёзные проекты. Неправда это. Нужно только желание и немного настойчивости. Я свою идею не бросил, а отправился на Английскую набережную, в Музей истории города. Да, там на меня посмотрели с удивлением, и не более. В Центральном музее связи имени А.С.Попова на Почтамтской идею горячо поддержали. Но и помочь не смогли ничем, разве что предложили оплатить копию репродуктора для коллекции, когда модель будет готова.

Дальше — музеи, хранилища, архивные фонды… Мемориальный музей обороны и блокады Ленинграда, что в Соляном переулке, едва не стал победной остановкой в этой исторической круговерти. В центре экспозиционного зала красовались два (!) заветных громкоговорителя. Я зачарованно ходил вокруг, разглядывая их со всех сторон, и, видимо, радость моя была столь безмерна, что вызвала настороженное внимание смотрителей. Но счастье было недолгим — директор музея разочаровал меня, сообщив, что выставленные репродукторы — всего лишь кинореквизит, изготовленный в бутафорской «Ленфильма». Стало ясно, что к юбилею Победы открыть памятник не удастся.

— Неужели никто так и не предложил реальной помощи?

— Я решил искать единомышленников не только среди чиновников, но — прежде всего — среди простых горожан. Маленькая заметка вышла в родных для меня «Пяти углах». Затем газета «Телевидение. Радио», классическая петербургская программа передач, опубликовала мою статью о работе радио в годы войны, в конце которой вновь упоминалась идея восстановить блокадный репродуктор как символ тех героических лет.

После выхода этой статьи мне позвонил старейший сотрудник Ленинградского радио М.Г.Зегер. Михаил Григорьевич очень интеллигентно раскритиковал мою фразу «Современные репродукторы, вопреки назначению своему, молчат» (в таком виде она и была опубликована). «Городские репродукторы сегодня находятся в ведении служб гражданской обороны, — заметил он, — и если рупоры и заработают, то только в случае опасности». Несмотря на то что знакомство наше началось с не самой приятной для меня беседы, очень скоро мы подружились и плодотворно работали вместе.

Михаил Григорьевич Зегер — личность легендарная. 27 января 1944 года он вел прямую радиотрансляцию и, главное, запись салюта в честь снятия блокады Ленинграда. Тогда ему было всего лишь 16 лет. Как радиоинженер он обеспечивал выступления Жукова, Говорова, Берггольц, а многие годы спустя М.Г.Зегер стал бережным хранителем Музея истории Ленинградского — Петербургского радио.

Однако в начале 2000 года Михаил Григорьевич ещё не знал, что его вновь ожидают трудные времена. Дирекция ТРК «Петербург», надеясь на лёгкую выгоду, начала сдавать в аренду помещения Дома радио на Итальянской. Одним из первых выбор пал на расположенную в подвале здания резервную студию, созданную в годы блокады. Здесь решили разместить кухню для соседнего китайского ресторана. На очереди под аренду стояло просторное помещение радиомузея, при этом судьба уникальных экспонатов, в том числе редчайших записей голосов Толстого или, скажем, Есенина, оставалась весьма туманной.

Зегер включился в борьбу: написал полное горечи письмо, а видя, что и это не помогает, пошел на крайние меры: пригласил в Дом радио фотокорреспондентов, заснявших варварское разрушение студии. Такого демарша руководители ТРК «Петербург» допустить не могли, и у старейшего работника радио прилюдно отняли пропуск, запретив входить в здание, где Зегер прослужил всю жизнь. Михаил Григорьевич не вынес травли и скончался от сердечного приступа в самый разгар конфликта. Но исторические помещения ему всё же удалось спасти.

— Самоотверженности и целеустремленности этого человека можно только учиться...

— Да. Пример Михаила Григорьевича в дальнейшем заставлял меня действовать решительно и твёрдо. Остаток 2000 и весь 2001 год продолжались совещания в администрации Центрального района. Здесь происходили «обмены мнениями», в который раз «принимали к сведению информацию о возможности установки репродуктора». На деле же всё заканчивалось ничем. Нужно было искать чертежи, мастеров, которые бы согласились исполнить проект, спонсоров, наконец… Но заниматься этим мало кто хотел, и обсуждение, в основном, строилось вокруг места установки памятного знака. На смену исторически обоснованному выбору дома № 3/54 по Малой Садовой неожиданно пришёл Дом радио, где подобного репродуктора не было и в помине. Впрочем, причины такой метаморфозы вполне прозаичны — оберегались установленные на доме 3/54 рекламные вывески. Вязкость ежемесячных совещаний всё чётче демонстрировала, что проект потихоньку умирает.

— Однако открытие все-таки состоялось?!

— В январе 2002 года всё пришлось начинать почти сначала. Письмо главе Центрального района В.С.Антонову о необходимости вспомнить о существующем проекте я отправил без особых надежд на положительный результат. Но Владимир Степанович неожиданно для меня активно взялся за дело. Все изменилось: появились проектировщики, мастера, спонсоры — началась работа! Все проблемы решались в течение нескольких минут. Музей обороны и блокады подготовил текст для мемориальной доски, Музей городской скульптуры обязался взять памятник под свою охрану, проектировщики — А.П. и Л.А.Черновы разработали архитектурное решение. Открытие памятного знака назначили на 8 мая — в аккурат между Днём радио и праздником Победы. Не менее быстро решился вопрос о месте установки — чиновники всё-таки прислушались к моим доводам и выделили место на углу Невского и Малой Садовой.

— Как прошла сама церемония открытия?

— Мне кажется, замечательно. Играл военный духовой оркестр, собралось множество людей... Состоялся настоящий праздник. В тот день это было главным сюжетом городских новостей. Всю церемонию вел Николай Буров, артист Александринского театра. Вел очень вдохновенно и грамотно, что не так часто встречается. Выступали вице-губернатор В.Г.Дербин, директор Петербургского радио Ю.О.Радкевич, директор Музея города Б.С.Аракчеев… Под конец церемонии под звуки «Гимна Великому городу» появился губернатор. Все говорили весьма громкие слова, стараясь подчеркнуть значимость происходящего.

— Разнообразные отклики звучали и в прессе. Но что кажется важным тебе как автору проекта?

— Меня просили сказать несколько слов при открытии. И, думается, я отметил самое главное: репродуктор, в отличие от многих других памятников, появившихся в Петербурге в последнее время, — настоящий, не бутафорский. Это как бы живая материализация истории. И ещё. Открытие памятника я посвятил тем, кто всеми силами, жизнью своей приближал победный день. Для меня, внука и правнука блокадников, это особенно важно.

— Главный вопрос: а громкоговоритель заговорит?

— Безусловно! Думаю, что 22 июня угол Невского и Малой Садовой станет местом проведения памятных мероприятий. В дальнейшем, это может стать традицией. Например, в день открытия на Невском проспекте вновь звучал голос Ольги Берггольц, репродуктор транслировал одну из редких блокадных записей.

— А в другие праздники? Почему городскую повседневность сопровождает гробовое молчание? Например, предыдущий День Победы мне довелось встречать в Киеве. Там даже в вагонах метро играет музыка!

— Для меня это тоже загадка. Почему нет цветов? Улыбок? Почему не возникает чувства единения, того самого, что спасло наш город в сорок первом и восторжествовало в сорок пятом. Мы забыли, что День Победы — праздник жизни. Победили ведь! И слезы — не только горя, утраты, но и радости! Нужно строить новую жизнь! Новые планы! В будущее смотреть, а не оглядываться, бесконечно причитая. Неужели мы можем радоваться только по разнарядке, когда власти проводят очередной карнавал… Я очень надеюсь, что добрые чувства всё же одержат верх над разочарованием и усталостью. Мы — петербуржцы, нам есть чем гордиться. Ленинградский репродуктор — скромное тому подтверждение.

Беседу вел Игорь Макаров

© Журнал «Санкт-Петербургский университет», 1995-2002
Дизайн и сопровождение: Сергей Ушаков
 

Rambler's Top100