От первого лица  

Заметки хормейстера

Г.Сандлер.
Статья из журнала «Советская музыка»
№ 1, 1960 г.

Меня, как дирижера-практика, часто спрашивают: в чем секрет успеха того или иного хорового коллектива? Каким образом удается добиться чистоты строя, точного интонирования, ансамбля, четкой дикции? Над этими вопросами размышляет в течение всей своей творческой жизни каждый хормейстер. Живой опыт позволяет найти верный путь для их решения.

На празднике песни в Прибалтике.
На празднике песни в Прибалтике.

Общеизвестно, что чистота интонации — первое условие правильного хорового пения. Но, к сожалению, далеко не все хоры могут похвастать безупречным интонированием. Дело тут, как мне кажется, в невнимательном отношении хормейстеров к певческому дыханию певцов-хористов. Не будет верного дыханья — не будет и чистого интонирования. И сколько бы хормейстер ни старался «подтянуть» звук, он никогда не добьется верного строя, если не научит хористов правильно петь

По моему глубокому убеждению, и сам хормейстер должен быть певцом. Разумеется, не солистом-виртуозом, но специалистом, хорошо знающим вокальное искусство, секреты точного интонирования, правильного дыхания. В отличие от дирижера-симфониста, который может управлять оркестром и не владея всеми инструментами, дирижер-хоровик никогда не добьется совершенства, если не будет профессионально владеть своим голосом — единственным певческим «инструментом». Он никогда не выйдет из-под власти схемы, предписывающей в случае неверного интонирования «поднять» звук (и тем самым лишить его опертости), вместо того чтобы, говоря рабочим языком, «опустить его на дыхание», — это способствует точной интонации и сообщает звуку полноту, которая, в свою очередь, приводит к слитному звучанию хора.

Я знаком с Григорием Моисеевичем Сандлером как с дирижером и дружен как с коллегой уже не один десяток лет. Самое же первое мое знакомство с его хорами произвело на меня глубокое впечатление и заставило сделать вывод, что он является выдающимся дирижером Советского Союза, энергичным, сильным, обладающим большим динамическим запасом и большой силой убедительности трактовок.

Его хоры поражают меня своей жизнерадостной увлеченностью, точностью интонаций, гибким темпераментом, безупречной постановкой и слитностью голосов. Дирижер сразу захватывает слушателей как своим мастерством, так и содержательностью программ концертов. Было бы не лишним прибавить, что из столь долговременной взаимной творческой симпатии образовалось глубокое уважение друг к другу. Григорий Моисеевич великолепно осуществляет идею развития дружбы народов, не говоря уже о сближении и взаимообогащении культурных связей между Ленинградом и Таллином. Этим летом он дал великолепные концерты на певческом празднике в Таллине.

Я, со своей стороны, всемерно поддерживаю ходатайство о присвоении самого высокого звания — Народного артиста — моему коллеге Григорию Моисеевичу Сандлеру.

Густав Эрнесакс,
Герой соц. труда,
лауреат Ленинской премии,
народный артист СССР

Совершенно очевидно, что с развитием художественной самодеятельности все большее число молодых хормейстеров по окончании консерватории будет приходить на работу в любительские коллективы. Они должны быть знакомы с особыми условиями жизни самодеятельного хора, обладать необходимыми педагогическими навыками. В работе с самодеятельным коллективом особенно велика роль дирижера-воспитателя, дирижера-педагога.

За время своей работы в хоре Ленинградского университета я смог хорошо убедиться в этом. Ведь то, о чем профессиональным певцам можно лишь рассказать, певцам-любителям нужно и показать: нужно уметь предельно конкретизировать свою мысль, подавать ее в образной форме. Зачастую при этом необходимо бывает отойти от строгих академических правил, от узкосценической терминологии и так далее.

Некоторыми выводами из опыта десятилетней работы с хором Ленинградского университета я хотел бы поделиться в этой статье. Нет нужды подробно говорить об обычных и неизбежных трудностях жизни самодеятельного хора на «первых» порах. У участников его отсутствовали элементарные вокальные навыки, не было представления о музыкальной грамоте, любительские привычки мешали добиться стройности ансамбля. Но молодежь эта была охвачена любовью к делу, горячим энтузиазмом, при котором не страшны любые трудности. Начали мы с несложных двух- и четырехголосных песен. С первых же шагов обратились к пению a cappella. Учились дикции, дыханию, приемам звукоизвлечения. Хористы привыкали к руке дирижера. На втором году существования (1950 г.) хор начал разучивать сцену из оратории М.Коваля «Емельян Пугачев» («Казнь Пугачева»). Как руководитель, я брал на себя определенную ответственность, предлагая неокрепшему еще коллективу сложную хоровую партитуру. Но у меня сложилось убеждение, что работа над крупным, ярким произведением принесет самодеятельному хору большую пользу. Действительно, исполнение отрывка из «Емельяна Пугачева» оказалось своего рода качественным скачком в творческом развитии коллектива.

Постепенно, из года в год в репертуар включались все более сложные произведения, в работе над которыми росло мастерство коллектива, поднималась общая музыкальная культура.

Самодеятельный коллектив на эстраде Ленинградской филармонии! Это неожиданное для нас выдвижение наполнило гордостью сердца всех хористов. Хор был вознагражден за годы кропотливой, напряженной работы, за упорство в преодолении трудностей. А трудности были немалые. Особой сложностью в работе студенческого хора является его текучесть. Каждый год уходят из коллектива многие товарищи, окончившие университет, и каждый год приходит новое пополнение.

На празднике песни в Прибалтике.
На празднике песни в Прибалтике.

Приходят неподготовленные в музыкальном отношении люди. И что ни год, то труднее включаться им в творческую работу коллектива. Если в 1951—1952 гг. репертуар хора был еще не очень велик и не столь уж сложен, то теперь иное дело. Например, в 1958—1959 учебном году первые же занятия, на которых разучивались хоры из «Франчески да Римини» Рахманинова, совершенно меняли представления новичка о работе самодеятельного хора. Новичок, естественно, терялся. Но тут на помощь приходили «старики». Они брали на себя заботу о начинающих, помогая им освоить репертуар, обучая приемам хорового пения. Я считаю хористов, пропевших в хоре три года и более, своими «ассистентами». Самые опытные и музыкальные из них назначаются концертмейстерами партий.

Замечу, кстати, что некоторые "ветераны" коллектива, остающиеся жить и работать в Ленинграде, охотно продолжают посещать хор. Таких хористов у нас в шутку зовут «академиками». «Академики» ревностно хранят традиции хора, оказывают большую помощь новичкам в деле «повышения квалификации». Коллектив знает своих «академиков»: Владимира Федорова, Варвару Тарееву, Нелли Пенчанскую, Ларису Кирьянову, Ивана Сыроежина и других.

Разумеется, хор Ленинградского университета — не исключение из числа многих других самодеятельных коллективов; у каждого из них есть свои победы и поражения. Рассказывая об университетском коллективе, я хотел лишь привлечь внимание к специфике работы самодеятельного хора. И нужно, чтобы специалисты, идущие работать в самодеятельность, хорошо знали эту специфику и были подготовлены к решению тех практических задач, которые возникнут перед ними с первых шагов этой работы. Руководитель самодеятельного хора должен быть прежде всего воспитателем, он должен уметь практически показать каждый технический прием, научить правильной постановке голоca и одновременно расширять общий музыкальный кругозор певцов. Чем скорее мы овладеем мастерством педагога-воспитателя, тем скорее поднимем на новую высоту советскую хоровую культуру.

© Журнал «Санкт-Петербургский университет», 1995-2002
Дизайн и сопровождение: Сергей Ушаков
 

Rambler's Top100